Не только политика
В Барнауле родилась звезда мировой оперы


Анонсы

Баннер

Баннер

ОБЛАКО ТЭГОВ

Председатель «Мемориала» Арсений Рогинский объяснил, почему возрождается сталинизм

Сталинисты считают, что Сталин принес стране больше блага, чем вреда. Антисталинисты, наоборот, отказываются признавать за ним хоть какое-то благо, полагая все его правление сплошной трагедией для страны.

Количественное соотношение сталинистов и антисталинистов в обществе — не постоянная величина. Если в начале перестройки Сталин, по соцопросам, не попадал даже в десятку самых влиятельных людей в истории России, то примерно с 2012 года он вышел на первые позиции, и сейчас его популярность среди россиян продолжает расти.

Председатель «Мемориала» Арсений Рогинский объяснил, почему возрождается сталинизм.

Из ГУЛАГа — детям

Международное историко-просветительское общество «Мемориал» занимается проблемами сталинизма с конца 80-х. Здесь собирается архив о жертвах репрессий, ведутся научные исследования, выпускаются публицистические издания для широкой публики.

Недавно в свет вышла новая книга «Папины письма. Письма отцов из ГУЛАГа к детям». В ней письма репрессированных в годы сталинского террора людей, рисунки и душераздирающие истории их жизни, рассказанные родными.

На прошлой неделе я встречалась в «Мемориале» с председателем правления общества Арсением Борисовичем Рогинским, и он мне ее подарил.

Я листала книгу и разглядывала иллюстрации — пожелтевшие послания из лагерей дочкам и сыновьям. Пролившиеся сквозь годы слезы.

«От отца — письмо Алене об отважном почтальоне. С полуострова Таймыр (не ленись, читай до дыр!)».

«Когда ты вырастешь, сынок, если ты меня не застанешь, мама расскажет тебе, как свалилось на нас все это незаслуженное несчастье».

«Должен ты верить и помнить — папа вернется домой».

Такие же письма хранятся и в моей семье. От прадеда. В лагере он строил Беломорканал, расстрелян в 37-м. Прабабушка моя узнала, что он умер, только в 44-м, когда вернулась в Москву из эвакуации. А до этого ждала его больше десяти лет. Ждала каждый день и час. Доставала из шкафа его костюм, пальто, сушила, чистила, плакала. А когда узнала, что — все, умерла. Больше незачем было жить.

В 54-м прадеда реабилитировали.

Миллионы российских семей прошли такой же дорогой. Миллионы россиян знают, что их предки убиты государством, которое возглавлял Сталин. Убиты ни за что.

Или — кому «повезло» — отправлены в лагеря, или лишены имущества и всей семьей выселены в тундру или голую степь, с детьми и стариками.

Тем не менее сталинизм возрождается.

Смысл террора

«Люди знают о терроре очень много фактов, — говорит Арсений Рогинский. — Все уже написано за последние 25 лет, все опубликовано. Но знать мало. Надо понимать смысл террора. А смысл его в том, что это был террор государственный. Террор государства против человека.

Но, конечно, такой смысл террора массовому сознанию усвоить сложно. Ведь массовое сознание стоит на том, что государство у нас замечательное и не может быть преступным. Поэтому террор воспринимается как что-то вроде эпидемии. Мы жили-жили, потом пришли и забрали.

Зачем забрали? Зачем убили? Кто это сделал? Неясно. Но ужасно жалко жертв.

Нас всех объединяет то, что мы чтим память жертв. А разъединяет то, что одни ищут причины террора, а другие воспринимают эти поиски как очернение истории».

Понимание террора как преступления, совершенного государством, приводит к мысли о том, что без террора наше государство не могло бы существовать. Большевики просто не удержались бы у власти. Это был такой регулятор: высунул голову — отсечь. И если даже не высунул, а с точки зрения государства только мог высунуть — тоже отсечь. Чтоб люди понимали, голову высовывать не надо.

Террор воспитал нового человека, который боится государства. Считает, что государство может с ним сделать все что угодно в любую минуту, и про себя еще думает, что государство даже более или менее имеет на это право.

Целостной картины террора — с причинами и следствиями — в головах людей нет. Только разрозненные факты. Это в том числе результат исторической политики, которую проводит власть.

Историческая политика

Каждая власть имеет историческую политику. Эта политика выражается в массе вещей. В том, какие памятники ставят, а какие не ставят, какие музеи поддерживают, а какие не поддерживают, каких ветеранов чествуют, а каких — не очень, какие даты отмечают, какие законы издают, связанные с историей.

В нынешней исторической политике все, что связано с террором, задвинуто на самый дальний план. И это не случайно.

«У нас было сложное прошлое, — убежден Арсений Рогинский. — И воспитать современного сложного человека можно, только если он будет понимать, что прошлое его — сложно.

В советской истории было много такого, чем мы можем гордиться. И не меньше — того, чего должны стыдиться. Но государственная историческая политика учит нас испытывать гордость и больше ничего. «У нас было славное прошлое. Надо воспитывать молодежь на примерах славного прошлого».

Славное прошлое становится заклинанием.

Вся история страны изображается цепью сплошных побед. Среди них Главная победа — во Второй мировой войне, хотя чаще у нас и про Вторую мировую забывают, а говорят только о Великой Отечественной.

Мероприятия к юбилею Победы посвящаются исключительно Победе, и только ей. Никто не вспоминает о предвоенных ошибках и преступлениях руководства, приведших к катастрофам начала войны, о 1941–1942 годах, о чудовищных военных потерях, о миллионах солдат, попавших в плен, и об их судьбе после возвращения из плена, о миллионах советских граждан, в годы войны депортированных в дальние регионы Союза.

Трагическая память о войне подменяется памятью об одном счастливом дне — Дне Победы. Только эта идея и внедряется в сознание. И за «счастливым» Днем Победы закономерно вырастает Сталин как победитель и спаситель, но никак не губитель. Потому что в национальной исторической памяти почти не осталось гибели, боли, трагедии. Они вытеснены оттуда государственной исторической политикой. В памяти присутствует только Победа.

Самый главный штамп

«Мы самые лучшие, и мы особенные. Справедливые, честные, всем хотим блага, всему миру. Но так сложилось, что вокруг нас недруги. Не понимают нас, хотят завоевать, поставить на колени, устроить нам гадость. И, конечно, у нас здесь их «руки», агенты, которые на них работают, — «пятая колонна». Чтобы справиться с такой ситуацией, мы должны быть все вместе, консолидированы и сплочены вокруг нашего монарха. Или генсека. Или президента».

По мнению Арсения Рогинского, этот идеологический штамп — базовый элемент массового сознания в нашей стране. Есть еще целый ряд штампов, но этот — один из важнейших.

Власть может с ним бороться. Говорить: «Нет, мы открытая страна. Мы понимаем, что вокруг нас не враги, мы верим в дружеское начало всех».

А может, наоборот, его культивировать. Заботливо поливать из леечки. С начала 2000-х годов он как раз заботливо поливается из леечки.

Вода в леечке — историческая политика, которую проводит власть, выделяя из истории страны только победное и замалчивая постыдное.

Благодаря такой «леечке» в массовом сознании происходит сцепка между прошлым и настоящим.

«Сцепка эта выглядит примерно так, — говорит Арсений Борисович. — После «смутных девяностых» мы вновь обрели наше славное прошлое, где мы, русские, — хорошие, добрые, героические: мы спасли человечество в 45-м; великие стройки 1930-х, покорение Арктики, победы в космосе — это все мы;

— в стране вновь воцарился порядок;

— в итоге мы вновь обрели Родину — Великую Россию и тем самым обрели себя. Теперь мы вновь — подданные великой державы, которую все уважают.

Вместе с ощущением гордости возродились и укрепились — тоже, конечно, не без помощи власти — и другие старые советские (а во многом и досоветские) стереотипы.

О Западе, который как был всегда нашим врагом, источником всех наших бед, так и остался, а в 1990-е годы чуть не поставил нас на колени;

о «пятой колонне», которая действует по заказу этого врага внутри страны;

о враждебности либо черной неблагодарности стран-соседей.

Одновременно — тоже как бы сама собой, безо всяких подталкиваний сверху, — возникла новая популярность Сталина. Не Сталина — убийцы и организатора террора, а Сталина — мудрого государственного деятеля, великого модернизатора, и главное — Сталина — победителя в войне».

У властей не было намерения поднять на щит реальную фигуру Сталина. Они всего лишь искали в советской истории оправдание авторитарному и антидемократическому направлению своего политического курса. Но вместе с идеей консолидации против внешнего и внутреннего врага они выпустили из бутылки джинна.

«Путин поразительно точно уловил потребность растерянного в 90-е годы народа, — говорит Рогинский. — Народа, который перестал понимать, кто он такой: «Только что мы несли благо всему миру, только что нас все уважали и побаивались, а сейчас распоследний эстонец (латыш, поляк и т.д.) плюет в нашу сторону и спокойненько живет в своем Евросоюзе». А Путин как бы вернул нас к своим основам. Но на самом деле вернул к старым стереотипам.

Я не думаю, что сам Путин — поклонник Сталина. Вы знаете, что сейчас он отдал указание поставить в Москве памятник жертвам репрессий? Это ведь то, чего общество тщетно добивалось 50 лет от власти. Хотя этот памятник вроде бы никак не вяжется с сегодняшней эпохой.

Конечно, памятник — хорошее дело. Но куда весомее оказалось, что власть оживила все старые стереотипы. Джинн выпущен. И уже не так важно, как сама власть относится к нему».

■ ■ ■

Усвоить урок террора — значит понять, что это был государственный террор, и начать создавать государство, в котором ничего подобного быть не может.

У нас смысл террора не понят. Уроки прошлого не усвоены. Поэтому сталинизм возрождается.

Он возрождается из нашего вечного стереотипа, что порядок выше свободы. Из нашего пристрастия к вождям. Из нашей навязчивой идеи, что все вокруг враги. Из нашей гордости нашими победами при нежелании думать об их цене.

Коротко говоря, он возрождается из недоосмысленности нами нашего прошлого.

P.S. Сегодня 45% населения оправдывают огромное число жертв, которые понес советский народ в сталинскую эпоху, высокими целями и быстрыми результатами. В 2012 году таких людей было почти вдвое меньше — 25%.

Одновременно уменьшилось число людей, которые считают, что жертвы ничем нельзя оправдать, — с 60% до 41%.

Идею об установке памятника Сталину в 2010-м одобряли 24%, а в 2015-м — уже 37%.

С уважением к Сталину относится примерно треть россиян, хотя три года назад о таком своем отношении говорили лишь 21%.

Юлия Калинина

20 апреля 2015

Московский комсомолец

Оставить комментарий могут только зарегистрированные пользователи. Зарегистрироваться сейчас




Забыли пароль?

Регистрация на сайте

Календарь
<< Апрель 2015 >>
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 24 25
26 27 28 29 30    
Новости в стране

25 апреля 2017
Госдума выйдет в шесть соцсетей

14 апреля 2017
СМИ: безработных россиян планируют лишить медицинской страховки

14 апреля 2017
СМИ: безработных россиян планируют лишить медицинской страховки

06 апреля 2017
Число бедных в России в 2016 году увеличилось на 300 тысяч человек

06 апреля 2017
Организованные Навальным протесты одобряют 38% россиян – «Левада-центр»

06 апреля 2017
Правительство попросили раскрыть список освобожденных Путиным от налогов россиян

06 апреля 2017
Страна ждет отставки Медведева: рейтинг премьера оказался ниже Жириновского

06 апреля 2017
Первый канал их не покажет. Зато они покажут властям

Всё о выборах Фотографии Аудио Видео

Подписаться на новости
RSS
ГлавнаяНовостиБиографияМои выступления, статьиМнения, аналитикаКонференции, семинарыФото, видеоКонтактная информацияАрхив
Владимир Рыжков