Не только политика
В Барнауле родилась звезда мировой оперы


Анонсы

Баннер

Баннер

ОБЛАКО ТЭГОВ

Россия, Китай и будущее Сибири

Бергер

Спасибо большое, Владимир Александрович. Я благодарен за возможность посетить Алтайский край и участвовать в этой конференции. Это большая честь для меня. Я первоначально намечал построить свое выступление несколько иначе, чем оно будет выглядеть сейчас. Дело в том, что по вопросам на конференции я понял, мне нужно начать с некоего моего общего видения Китая. Дальше я коснусь экономических отношений России с Китаем и места Сибири в этих отношениях. Я постараюсь дать сжатый очерк моего понимания Китая. Однако прежде всего я должен оговориться, что хотя я потратил на изучение нашей сопредельной страны всю свою жизнь, больше 50 лет, сказать, что я ее до конца понял, было бы сильным преувеличением. Это очень сложная и многогранная цивилизация, которая имеет много важных отличий и вместе с тем быстрыми шагами втягивается в мировую орбиту, в огромной степени влияет на мир, как, впрочем, и мир влияет на нее. Я хотел бы очень кратко упомянуть о тех работах, которые готовятся у нас в институте. Первая работа, видимо, выйдет в апреле под эгидой фонда Карнеги. Это книга посвящена рискам, угрозам, вызовам Китаю. Она несколько корректирует ту «розовую» оценку, которая сквозит нередко в наших представлениях о Китае. И вторая работа – это «Китай 2050», прогноз развития Китая на полвека. Он основывается на нашем понимании тенденций развития Китая. Я в какой-то степени буду опираться на эти материалы.

Первое, на чем я хотел бы зафиксировать ваше внимание, касается целей, которые ставит перед собой Китай. Главная цель формулируется в очень сжатом китайском афоризме: «Сильное государство – богатый народ». Какие бы правители ни стояли во главе Китая, эта цель неизменна. Это первая констатация. Второе. Каковы пути, ведущие к достижению этой цели? Вкратце – это путь всесторонней модернизации Китая, которая должна охватывать все сферы жизни общества. Эти задачи ставились до периода реформ, когда они формулировались как 4 модернизации. Сейчас существует специальный Институт проблем модернизации Китайской Академии Наук, который выпускает регулярные ежегодные доклады. Модернизация воспринимается как некий исторический процесс, рассчитанный не менее чем на столетие и предусматривающий одновременное прохождение нескольких стадий. Параллельно происходит переход от аграрного общества к промышленному, и далее – переход к обществу высоких технологий, переход к обществу знаний. Самое главное, что все эти стадии модернизации Китай должен проходить одновременно.

По поводу этапов на пути достижения данной цели. Ставятся конкретные промежуточные цели, и они достигаются. Существует общий показатель, фиксирующий продвижение к цели. Это «совокупная национальная мощь», которая включает в себя экономику, территорию, население, знания, науку, способность правительства управлять страной, внешнеполитические отношения и т.д. Как формулируются промежуточные цели? До 2000 г. была простая задача – учетверить ВВП. Эта задача была выполнена и перевыполнена. Плюс к этому была поставлена задача построить в Китае общество «малого достатка». Были разработаны 15 показателей такого общества. Я не буду их перечислять, скажу только, что 13 из них выполнены. Не выполнены 2 показателя – достижение определенного уровня дохода крестьян и обеспечение надлежащего медико-санитарного состояния деревни. Оба показателя, как вы видите, касаются села. На 16 съезде компартии было сказано, что начальное общество «малого достатка» построено, но нужно, чтобы такое общество носило всесторонний характер, что, конечно же, в первую очередь предполагает решение проблем деревни, которая все более отстает от города. К 2020 г. предполагается еще раз учетверить ВВП. Снова разработан ряд показателей, которые будут свидетельствовать о том, что Китай достигнет уровня среднеразвитой страны. Это что касается целей.

Теперь некоторые реальные результаты. Китай добился невероятно высоких по мировым меркам темпов роста ВВП, хотя рост был и неравномерным по годам. Это позволило радикально изменить положение Китая в мире. С моей же точки зрения, главное достижение даже не в высоких темпах, а в том, что Китай в целом обрел рыночное сознание, по крайней мере в городах, ушел от догматов централизованной плановой экономики. Еще одно важное достижение состоит в том, что проведены глубочайшие реформы, которые позволили создать не только рыночную, но и открытую экономику. Китай открыл себя для иностранного капитала и открыл для себя мир.

Теперь об издержках. Модель экономического роста, избранная в свое время Китаем, была неизбежной, но она далеко не оптимальна. Экономический рост до сих пор базируется на колоссальных затратах ресурсов, на огромном вреде, наносимом экологии, и на обострении социальных конфликтов. Обострились противоречия между богатыми и бедными, между городом и деревней, между экономическим ростом и средой обитания. Причем эти противоречия сегодня уже выплескиваются на улицу. Появилось много бедных в городах, раньше бедной была только деревня. Появились острые противоречия между регионами. Фактически в Китае сегодня как бы сосуществует 4 мира. Первый – это мир богатого Шанхая и Шэнчжэня, который приближается по уровню достатка к развитым странам, второй и третий – миры промежуточные, а четвертый мир в западных районах страны напоминает Экваториальную Африку.

Часто утверждают, что Китай движется к своим целям взвешенно, постепенно, шаг за шагом. Это верно лишь отчасти. Нередко они проводят очень рискованную политику. В частности, это касается взаимоотношений между центром и регионами. Можно сказать, что Китай, стремясь стимулировать местную инициативу, пошел на риск колоссальной децентрализации власти. Когда мы говорим, что Китай проводит некую единую политику, это не совсем соответствует действительности. Экономическая политика сильно варьирует от места к месту, а общий курс вырабатывается в ходе сложной внутренней борьбы между различными элитами. Смена центрального руководства во многом является следствием такого противоборства. На последнем съезде правящей партии шанхайская элита, представляющая богатые регионы, была заменена новой технократической элитой, которая в большей мере ориентируется на регионы, не столь преуспевшие в своем развитии, и стремится несколько сократить их отставание.

Отсюда вытекают и необходимость сменить модель экономического роста, и новая концепция развития. Последняя делает главный упор не на ВВП, а на степень гармонизации общества. Эта концепция в значительной мере опирается на традиционную конфуцианскую культуру, на традиционные китайские ценности гармоничности и согласия.

Главная политическая проблема сегодня состоит в укреплении легитимности правления коммунистической партии. После катастрофических лет «культурной революции» легитимность власти КПК в ходе реформ возросла. Чем больше нарастают противоречия, тем важнее найти новые формы легитимности. Это ведет к необходимости выстроить новую социальную политику. Новая концепция развития была выдвинута в 2003 г. после эпидемии атипичной пневмонии в Китае. Эта эпидемия стала потрясением для страны. Она выявила катастрофическую ситуацию со здравоохранением, прежде всего в деревне, но также и в городе. Это серьезно пошатнуло авторитет власти. Это один аспект проблемы, требующий экстренных мер и решений. Вторая сторона укрепления легитимности, связанная с более долговременными, стратегическими решениями, – это создание новой социальной опоры правящей партии в лице среднего класса. Такова в общих чертах новая концепция развития. Удастся ли Китаю ее в полной мере осуществить – сказать трудно. Слишком укоренилась старая модель, слишком удобна она для многих. Поэтому противоречия остаются.

Детонатор всех социальных противоречий – это коррупция в колоссальных объемах. Может быть, она не столь велика, как у нас. По данным международной организации, определяющей индекс восприятия коррупции, в списке из 133 стран мы занимаем 86-е место, а они – 66-е. Самое главное, как у нас, так и у них коррупция усугубляет пропасть между властью и обществом, подрывает легитимность власти.

Таково мое необходимое введение в тему. Теперь я перейду к российско-китайским отношениям. С моей точки зрения, в политической составляющей все обстоит более-менее благополучно. Я был чрезвычайно рад, что во время визита Путина в Китай удалось согласовать последние разногласия по границе. Найдены оптимальные решения, и закрыт вопрос. Несколько слов о наших экономических отношениях, прежде всего торгово-экономических. Для Китая внешняя торговля – один из главных двигателей экономического роста. Объемы внешней торговли там уже зашкаливают за триллион долларов, учитывая, что ВВП лишь немногим больше этого объема. Что в данном отношении представляем мы для Китая, а Китай для нас? Объявлено, что достигнута важная цель, поставленная еще в 1996 г., – оборот двусторонней торговли составил в истекшем году 20 млрд долларов. Однако главное не сама цифра, а ее содержание. Тем более, что в обозримом будущем эти 20 млрд предлагают учетверить. Цель прекрасная, если не касаться структуры торговли. Из чего она состоит? Каким образом собираются наращивать ее объемы? Прежде всего Китаю очень сильно нужна нефть. В прошлом году он импортировал 100 млн тонн нефти, а 250 млн тонн произвел сам. Запасы истощаются, к 2020 г. они смогут добывать в лучшем случае 200 млн тонн. Завозить придется 200-250 млн тонн, максимум все 400. Рост зависимости китайской экономики от импорта нефти усугубляется тем обстоятельством, что подавляющая ее часть поступает с Ближнего Востока, района, как известно, крайне нестабильного. Отсюда стремление диверсифицировать поставки нефти в Китай, в первую очередь путем увеличения импорта из России и стран Центральной Азии.

Я хотел бы в этой связи коснуться одного из конкретных результатов нашей внешнеторговой политики по отношению к Китаю. Вы, несомненно, знаете о проекте трубопровода Ангарск-Дацин. Прокладка нефтепровода была предложена китайцам нашей стороной еще 10 лет назад. Дальше велись долгие и нудные переговоры с китайцами, и в течение 8 лет ничто не предвещало их провала. Два года назад ситуация перевернулась на 180 градусов. В дело вмешались японцы, которые в Китае традиционно рассматриваются как злейшие конкуренты. Именно они, с точки зрения китайцев, сломали всю игру. Дальше китайские эксперты начинают размышлять, почему Россия пошла на это. Как вы полагаете, какие аргументы при этом высказываются? Первое, Россия не может считаться стратегическим партнером, если она взяла и «кинула» Китай. Второе, русские – полуазиаты-полуевропейцы. Китаец долго ведет переговоры, но если он говорит «да», конфуцианство запрещает ему вновь говорить «нет». Русский же все время разрывается разными устремлениями: и «хочется» и «колется». Второе предположение, еще более крамольное: Россия вместе с Японией стремятся повредить Китаю. Третье – не лучше: русские боятся Китая, от которого исходит потенциальная угроза, и потому не хотят давать нефть. Таковы подозрения.

Я вовсе не хочу утверждать, что изменение трассы нефтепровода не отвечает интересам России. Скорее всего, решение принято правильное. Но что точно не в интересах России, это создавать впечатление, что мы сознательно долгие годы водили своего стратегического партнера за нос. Если мы действительно хотим строить прочные отношения со стратегическим партнером на долгую перспективу, нам нужно ясно понимать его потребности и возможности и соответственно строить свою политику, имея, конечно, прежде всего в виду собственные национальные интересы. Это касается, разумеется, не только нефти, но и других позиций. Китай, например, очень заинтересован в получении от нас леса. Однако вместо того, чтобы наладить взаимовыгодное сотрудничество в этой области, мы допускаем расхищение наших лесных ресурсов.

Теперь два слова об инвестициях. Китай сейчас проводит активную политику выхода за рубеж. Он вложил за рубежом примерно 17 млрд долларов. Как вы полагаете, куда? Половина китайских инвестиций в Латинской Америке, особенно на Каймановых островах, т.е. в оффшорной зоне. Сколько вложил Китай в России? Несколько сот миллионов долларов, причем в очень маленькие предприятия. Для инвестиционной кооперации России с Китаем отсутствует необходимый инвестиционный климат. Надо бы поучиться у Китая его способности привлекать иностранные капиталовложения. В заключении я хотел бы подчеркнуть, что, имея в виду модернизационные цели Китая, мы имеем полное основание сотрудничать с Китаем в достижении этих целей. Это было бы полезно и для нас. Наиболее перспективной областью сотрудничества мне представляется разработка новых высоких технологий. У Китая много денег, он готов их вкладывать в совместные проекты. Если мы не будем пугать наших ученых шпионскими скандалами, я думаю, что такое сотрудничество может быть успешно налажено.

 

Яков Бергер

 

Оставить комментарий могут только зарегистрированные пользователи. Зарегистрироваться сейчас




Забыли пароль?

Регистрация на сайте

Календарь
<< Февраль 2006 >>
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28        
Новости в стране

25 апреля 2017
Госдума выйдет в шесть соцсетей

14 апреля 2017
СМИ: безработных россиян планируют лишить медицинской страховки

14 апреля 2017
СМИ: безработных россиян планируют лишить медицинской страховки

06 апреля 2017
Число бедных в России в 2016 году увеличилось на 300 тысяч человек

06 апреля 2017
Организованные Навальным протесты одобряют 38% россиян – «Левада-центр»

06 апреля 2017
Правительство попросили раскрыть список освобожденных Путиным от налогов россиян

06 апреля 2017
Страна ждет отставки Медведева: рейтинг премьера оказался ниже Жириновского

06 апреля 2017
Первый канал их не покажет. Зато они покажут властям

Всё о выборах Фотографии Аудио Видео

Подписаться на новости
RSS
ГлавнаяНовостиБиографияМои выступления, статьиМнения, аналитикаКонференции, семинарыФото, видеоКонтактная информацияАрхив
Владимир Рыжков